Глава 1

— Доброе утро, Лео.

Первое, что пробилось сквозь тяжёлый сон — тихий, чуть хрипловатый женский голос.

Лео поморщился. Связи на одну ночь были совсем не в его правилах, но вчерашний вечер с самого утра не задался. Поддавшись на уговоры друзей, он поехал в клуб — просто чтобы заглушить гудящую головную боль и хоть как-то переключить мысли. В итоге пил много, угощал щедро и впервые за долгое время мешал всё подряд: виски, водку, бесконечный сигаретный дым. Где-то у барной стойки к нему и примкнула она.

Яркая блондинка с длинными ногами, раскрепощённым смехом и именем, которое благополучно растворилось в алкогольном тумане.

Открыв глаза, Лео осмотрелся. Стандартный номер в отеле, смятые простыни, стойкий перегар и густая примесь чужого парфюма. На полу хаотичным узором была разбросана одежда.

Привычным движением Лео мягко улыбнулся:

— Доброе утро, красавица. Прости, мне срочно нужно в душ.

Он аккуратно поднялся и, брезгливо перешагивая через кружевное бельё и чужие вещи, прошёл в ванную.

Под прохладными струями воды Лео честно попытался собрать прошлый вечер в связную картинку. Бесполезно: алкоголь выжег детали, оставив лишь лёгкую досаду. Девушка была полностью в его вкусе, но память не сохранила ни единого фрагмента этой ночи.

Выйдя из ванной с полотенцем на бёдрах, он застал её всё в той же позе. Не теряя времени, Лео включил своё фирменное обаяние — вежливо поинтересовался, как ей спалось, попутно натягивая рубашку. Он заговаривал зубы настолько легко и непринуждённо, что она даже не успела толком сообразить, как он уже собрался и, сославшись на неотложную встречу, скрылся за дверью номера. Ни телефона, ни социальных сетей. Всё, что у неё осталось — его имя, случайно выхваченное из вчерашних пьяных окликов его друзей.

* * *

Ночь. Крис возвращался домой. На улице было сыро, а в ушах всё ещё стоял шум школьной компании, с которой он проболтался до позднего вечера. Переступив порог квартиры, он сразу встретился взглядом отца. Тот сидел на кухне — изрядно выпивший, с тяжёлым, мутным взглядом. Отец пил редко, алкоголиком не был, и оттого эта картина отозвалась внутри нехорошим предчувствием. А мамы нигде не было.

Крис привычно сжался, стараясь не привлекать к себе внимания, и бесшумно шмыгнул в свою комнату. Обстановка здесь всегда оставалась спартанской: узкая кровать, пошарпанный шкаф да крошечная тумбочка, когда-то подобранная им на уличной помойке.

«Странно. Где мама?»

В это время она обычно уже заканчивала вечернюю молитву и готовилась ко сну. И отец ведёт себя слишком тихо — ни бранных слов, ни грохота посуды.

Внутри всё туго скрутилось. Ладони мгновенно стали липкими от пота. Крис ещё не понимал, что происходит, но всем нутром чуял подступающий кошмар. В квартире стояла давящая, ватная тишина, разрываемая только его собственным учащённым дыханием.

Не выдержав давления этого молчания, он осторожно вышел в коридор и направился к родительской спальне. Пальцы легли на холодную ручку. Крис медленно толкнул дверь и замер на пороге.

Мама висела на верёвке, зафиксированной под самым потолком. Её тело неподвижно застыло в воздухе.

Крис оцепенел. Воздух разом выбило из лёгких, по коже пролился ледяной холод. А в следующее мгновение комната вспыхнула. Густой гул пламени мгновенно перекрыл тишину, стены охватил огонь, стремительно пожирая всё вокруг. В нос ударил резкий, удушливый запах бензина и паленой плоти. Крис в ужасе опустил взгляд на собственные руки: ладони по локти были испачканы в тёмной, липкой крови, а в правой пальцы судорожно сжимали отцовскую зажигалку.

— Эш, проснись... — Да вставай же, Эш! На работу опоздаешь! — Эш! Чёрт тебя дери, вставай!

Голос пробился сквозь пламя и гарь. Эш рывком встал на диване в гостиной, судорожно ловя ртом воздух. Сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, а пальцы правой руки всё ещё до боли сжимались, словно пытаясь удержать фантомную зажигалку.

— Да встал я, встал... Хватит ворчать с утра, — пробормотал он, проведя ладонью по лицу и стирая холодный пот.

Ни огня. Ни крови. Только привычный, въевшийся в обивку мебели запах крепкого кофе и дешёвого табака.

— Я сделал тебе кофе, выпей, — Рэй на ходу застёгивал куртку, проверяя содержимое сумки. — Мне пора в салон. И харэ спать на диване в гостиной — у тебя своей комнаты нет, что ли?

— Слушай, Рэй, ты мне иногда напоминаешь жёнушку, которая пилит мозги с самого утра. Пиздуй уже в салон, а за кофе спасибо.

— Я ушёл. Сегодня буду поздно, не жди!

Дверь хлопнула. Эш ничего не ответил. Свесив ноги с продавленного дивана, он нащупал на полу пачку, достал сигарету и затянулся прямо в комнате. Сизый дым привычно обжёг лёгкие, окончательно вытесняя фантомную гарь из сна.

Сменил имя. Забыл прошлое. Но мозг всё равно находил лазейки, чтобы напомнить, кто он такой и откуда вылез.

Встав во весь свой немалый рост, Эш подошёл к раковине и поднял глаза на тусклое зеркало. Из расфокусированного отражения на него смотрел парень с тёмными кругами от хронического недосыпа, проколами в ухе и абсолютно пустым, выжженным взглядом. Натянув привычную широкую толстовку, скрывающую татуировки на руках, он начал собираться на смену.

Живи сегодняшним днём. Не думай о том, что было. Не думай о том, что будет.

Дверь такси захлопнулась, отсекая шум просыпающегося города.

Лео поправил идеальный воротник рубашки и чуть заметно улыбнулся водителю:

— На Уэст-Стрит, пожалуйста.

Машина плавно тронулась. Лео откинулся на подголовник, с наслаждением впитывая прохладу кондиционера и ненавязчивый мотив из колонок. Вчерашний вечер был ошибкой — редким сбоем. Но алкоголь выветрился, случайная девушка осталась в прошлом, а контроль снова вернулся на место. Никто и никогда не узнает о том, что происходит внутри, пока снаружи всё выглядит так идеально.

Доехав до дома, Лео первым делом взглянул на экран телефона.

Понедельник, 11:00.

— Чёрт... — впустую бросил он в тишину прихожей. — Не надо было вчера так увлекаться.

Сбросив ключи на консольный столик, Лео направился прямо в гардеробную. Помещение напоминало незапятнанный выставочный зал: строгая градация тонов от молочно-белого до угольно-черного, идеально ровные ряды вешалок, ни единой случайной складки или пылинки. На центральном стеклянном островке аккуратно выстроилась коллекция дорогих часов и шкатулки с лаконичными украшениями.

Маленькие серебряные каффы и аккуратный пирсинг в хряще совершенно не вписывались в сдержанный образ арт-директора. Родители при каждой встрече норовили напомнить ему об этом, пренебрежительно назывaя проколы «юношеской глупостью», портящей статус семьи.

За окном стояла прохладная осень. Лео выбрал строгие брюки тёплого песочного оттенка и белоснежную рубашку из плотного хлопка. Взяв документы и ключи, он спустился на подземную парковку. В салоне его машины, как всегда, витал привычный, сдержанный аромат дорогой кожи и парфюма.

Натянув на лицо привычную улыбку, Лео вошёл в офис. Игнорируя лёгкий гул в голове после вчерашнего алкоголя, он кивнул сотрудникам и прошёл в свой кабинет.

К своей работе он не испытывал ни ненависти, ни страсти — только равнодушный нейтралитет. Мать, известная художница и владелица галереи, с детства таскала его по биеннале* и закрытым показам, прививая тонкий вкус. Но Лео так и не понял, нравится ли ему искусство. Он просто машинально выравнивал сетку макета, двигал шрифты и безупречно подбирал палитру, абсолютно ничего не чувствуя к финальной картинке. Просто удобная должность в компании университетского друга, обеспечивавшая комфорт и подходящий статус.

В дверной проём коротко постучали, и в кабинет без приглашения вошёл парень.

— О, наш арт-директор соизволил явиться к обеду, — с ухмылкой протянул он. — Привет, Лео.

— Адам, почему ты каждый раз игнорируешь правила приличия? — Лео даже не оторвал взгляда от монитора.

— Ну я же постучал!

— Неважно. Что тебе нужно?

— Можно сказать, что соскучился.

— Адам...

— Ладно-ладно, не занудствуй. В эту пятницу закрытая вечеринка в «Light». Влиятельные люди, модели, актрисы... Всё, как я люблю. И ты идешь со мной. Это не обсуждается.

Прежде чем Лео успел привычно отказаться, у Адама зазвонил телефон.

— Да. Понял, сейчас поднимусь, — Адам сбросил вызов, но у самой двери задорно обернулся:

— Помни: пятница, восемь вечера. И сними ты уже выражение лица «я анализирую людские эмоции по учебнику». Тебе полезно развеяться!

Дверь хлопнула и Адам спешно покинул кабинет. Впрочем, это было абсолютно в его стиле. Они учились вместе, и Адам был, пожалуй, единственным человеком, который действительно знал про особенности Лео...

Остаток дня пронёсся сквозь привычный шум: презентации, обсуждения сетки макетов. Как и всегда. В офисе Лео ценили именно за это — он работал чётко, безошибочно и без лишней драмы, с выверенной точностью.

Лишь к восьми вечера, заперев за собой дверь квартиры, он смог наконец выдохнуть.

Здесь не было громкого Адама, не было подчиненных, ждущих указаний, и отпадала необходимость держать лицо. Сбросив туфли, Лео прошёл на кухню. Квартира встретила его мертвой тишиной и холодным светом панорамных окон, за которыми гудел вечерний город.

На кухонном островке ожил телефон. На экране высветилось: Мать.

Лео выдержал паузу в три секунды, сделал ровный вдох и принял вызов:

— Да, мама, добрый вечер.

— Лео, здравствуй, — в её голосе, как обычно, не было и намёка на тепло.

— Я звоню напомнить про благотворительный аукцион в галерее в следующую среду. Отец тоже будет. Надеюсь, ты перекроешь свои проколы чем-то нейтральным и наденешь нормальный костюм? Нам не нужны лишние сплетни в прессе.

— Конечно, — ровно ответил он.

— Замечательно. Не задерживайся на работе, тебе стоит высыпаться. Целую.

Короткие гудки. Ни «как дела», ни «как ты себя чувствуешь». Для матери он оставался лишь ещё одним экспонатом, который обязан выглядеть безупречно.

Лео отложил телефон, налил стакан воды и подошёл к зеркальному стеллажу в гостиной.

Из глубины стекла на него смотрел ухоженный молодой человек с идеальной укладкой, в дорогой рубашке и с безупречной осанкой. Лео медленно расслабил мышцы лица. Натянутая улыбка соскользнула, уголки губ опустились, и из отражения на него уставился абсолютно чужой, пустой взгляд. Внутри не было ни досады на мать, ни усталости после смены, ни предвкушения пятницы.

Он аккуратно снял серебряную каффу с уха, положил её на поднос и тихо произнёс в звенящую пустоту:

— Наконец-то можно поспать.

*Биеннале — это крупная художественная выставка или фестиваль, который проводится раз в два года. Само слово происходит от итальянского biennale — «двухгодичный».